Бегство от свободы, мысли Эриха Фромма о демократии и авторитарных/тоталитарных обществах

Почему человек страшится свободы, почему получив свободу мы ищем способ ее потерять, «размыть», «отречься»?

В то время, когда писалась книга Эриха Фромма «Бегство от свободы» (1941 год) миллионы людей отчаянно стремились избавится от «бремя «свободы». Немцы после распада кайзеровской империи остались в мире, в котором пропали обыденные для их общества ориентиры, вместо строгого, традиционного уклада жизни, – свобода, гласность, демократия и рыночная экономика внушала страх перед будущим для многих общественных формаций.

Что делать, как спастись от страха изоляции, одиночества и не востребованности? В разных уголках мира, ответ на этот вопрос предоставляли различные политико-правовые системы нового типа, – общества тоталитаризма. Гитлер, звал немцев стоить «великую Германию», Сталин к строительству «социалистического общества в отдельно взятой стране, с надеждой на расширения социализма на весь мир», Муссолини предлагал итальянцам поверить в возможность возвращения «Великого Рима». И все это они предлагали взамен на свободу воли своих сограждан, в обмен на подчинение великой воле вождей, партии и идеям теоретиков.

Эрих Фромм, один из многих, кто бежал от этих идей и один из тех, кто изучил эти идеи и постарался дать ответ на причину формирований общества нового типа с полным подавлением свободы граждан.

Он сформулировал свои взгляды на причин-следственные связи появления подобных обществ в своей работе «Бегство от свободы», которая вышла в свет в 1941 году. Он изучил на основе идей Фрейда и своей интерпретации этих идей, феномен «бегства человека от свободы». И развил свои мысли от общества тоталитарного типа к обществу рыночной экономики. Фромм увидел в обществе демократии и рыночной экономики признаки присутствия безвольных людей, людей работов-автоматов, безвольно относящихся к жизни.

Город Солнца
Город Солнца

Идеи «бегства от свободы» встречаются в монографиях утопистов эпохи средневековья, – Томас Мор, в своей «Утопии» описывал общество централизованное, с людьми подчиненными общей воли государства. Так и в работе, Томмаза Кампанеллы, «Город Солнца»: люди часть единого целого, подчиненные воле государства и трудящихся во имя получения общего блага.

Но только XX век, смог создать общества подобного типа, – общества подчинения граждан единому, целому. Общества где каждый расставался с своей индивидуальностью ради всеобщего блага, ради того, чтобы быть частью чего-то «большего» чем он сам. Общества «синергии», где взамен на твою индивидуальность человек получал великую идею и обезличенных соратников которые в едином порыве стремятся ее воплотить.

И так, Эрих Фромм ставит перед собой задачу, – понять причину по которой индивид отказывается от индивидуальности и свободы, ради «суррогатного» чувства обобщенности.

Утопия
Утопия

Мы с вами, рассмотрим его работу «Бегство от свободы» и вместе с ним, постараемся понять причины появления обществ, подавляющих свободу человека с одной стороны, и причину, самостоятельного стремления человека, передать свою индивидуальность и свободу, в обмен на общность с какими-либо идеями, движениями.

“Бегство от свободы” — это анализ феномена человеческого беспокойства, вызванного распадом средневекового мира, в котором человек, вопреки всем угрозам, чувствовал себя уверенно и безопасно.

Ведь действительно, новая эпоха основанная на промышленной революции и глобализации международных  процессов развития общества превратил человеческий мир из маленького ограниченного в огромный и безграничный. Такой мир, пугает человека, заставляет его искать новое место для своей души, где он будет чувствовать себя безопасно.

Человек чувствует себя еще ничтожнее, когда ему противостоит не только система гигантских предприятий, но и целый почти самоуправляющийся мир компьютеров, думающих гораздо быстрее, а нередко и правильнее его.

Далее, Фромм говорит о дуализмы человеческого существования в современном мире^

Человеческий мозг живет в двадцатом веке; сердце большинства людей — все еще в каменном. 

Он говорит о том, что

Первую мировую войну многие считали последней битвой, а ее завершение — окончательной победой свободы: существовавшие демократии, казалось, усилились, а взамен прежних монархий появились новые демократии.

….

Нам пришлось признать, что в Германии миллионы людей отказались от своей свободы с таким же пылом, с каким их отцы боролись за нее; что они не стремились к свободе, а искали способ от нее избавиться; что другие миллионы были при этом безразличны и не считали, что за свободу стоит бороться и умирать.

После завершения первой мировой войны многие смотрели с перспективой в будущее, однако уже тогда существовали предпосылки для духовного, социального, экономического и политического конфликта. Множество государств потеряли свою традиционную систему управления. Был нанесен огромный вред экономике. Фактически, все проигравшие нации оказались в глубоком кризисе, который выражался в разрушении традиционных знаковых систем, институтов общественной жизни. Люди оказались в новом мире, без духовных ориентиров. В результате из-за возникшего вакуума возникла ситуация благоприятная для развития деструктивных политических партий, которые ориентировались на наиболее не защищенные группы населения. Люди искали спасения от неуверенности неустроенного мира вокруг себя. И партии деструктивного содержания им это предложили: причину их проблем – враг внутренний, враг внешний.  Решение их проблем, – подчинение воли немногих, которые знают, как разрешить все трудности. И все это было завернуто системой новых символов, знаков – массовой пропаганды через радио, кинотеатры, печать, массовые мероприятия.

Фромм, в самом начале своего повествования говорит о проблеме, которые узнают современные общества, когда борьба со злом и есть зло.

Если на свободу нападают во имя антифашизма, то угроза не становится меньше, чем при нападении во имя самого фашизма

В своей работе, Фромм отсылает нас к высказыванию: американского философа Джона Дью, это один из наиболее известных философов США который оказал огромное влияние на американскую педагогику. Дью говорит о том, что проблема тоталитарных обществ не в внешних факторах: экономика, политика и прочее., проблема внутри самого человека. Как говорил выше Фромм, мы живем в 20м веке мозгом, а духовно мы в каменном и из-за этого возникает трещина между сознательным и бессознательным и именно туда стремятся болезненные идеологии с своим учением.Эдвард Мунк – опережая столетия

Джон Дью — американский философ и педагог, представитель философского направления прагматизм.

“Серьезная опасность для нашей демократии состоит не в том, что существуют другие, тоталитарные государства. Опасность в том, что в наших собственных личных установках, в наших собственных общественных институтах существуют те же предпосылки, которые в других государствах привели к победе внешней власти, дисциплины, единообразия и зависимости от вождей. Соответственно поле боя находится и здесь, в нас самих, и в наших общественных институтах” – сказал, Дью.

Маркс, Ницше, Фрейд в своих работах предупреждают человечество 20 века о грядущих серьезных потрясениях, через призму искусства, наиболее ярко об этом сказал художник, Эдвард Мунк. А Фромм эту мысли выразил следующим образом:

Благодушный оптимизм XIX века потревожили — с очень разных позиций — Ницше и Маркс; несколько позже прозвучало предостережение Фрейда.

В этой фразе, которую я выделил, сущность всей работы Фромма, Фромм говорит о том, что не совершенство человека, его иррациональные страхи становятся основой для формирования в личности человека стремления к подчинению

Однако есть еще одна причина, по которой принадлежность к общности становится столь насущно необходимой: это субъективное самосознание. Способность мыслить позволяет человеку – и заставляет его – осознать себя как индивидуальное существо, отдельное от природы и от остальных людей. Как будет показано в следующей главе, степень этого осознания может быть различной, но оно существует всегда. И в результате возникает сугубо человеческая проблема: сознавая свою отдельность, сознавая – пусть даже очень смутно – неизбежность болезней, старости и смерти, человек не может не чувствовать, как он незначителен, как мало значит в сравнении с окружающим миром, со всем тем, что не входит в его Я. Если он не принадлежит к какой-то общности, если его жизнь не приобретает какого-то смысла и направленности, то он чувствует себя пылинкой, ощущение собственной ничтожности его подавляет. Человек должен иметь возможность отнести себя к какой-то системе, которая бы направляла его жизнь и придавала ей смысл; в противном случае его переполняют сомнения, которые в конечном счете парализуют его способности действовать, а значит, и жить.

…..

Возникает стремление отказаться от своей индивидуальности, побороть чувство одиночества и беспомощности, а для этого – слиться с окружающим миром, раствориться в нем.

………

В то время как процесс индивидуализации происходит автоматически, развитие личности сдерживается целым рядом психологических и социальных причин. Разрыв между этими тенденциями приводит к невыносимому чувству изоляции и бессилия, а это в свою очередь приводит в действие психические механизмы, которые будут описаны ниже как механизмы избавления, бегства.

Фромм своих размышлениях, говорит о том, что несовершенство человека, это и есть путь его совершенствования и развития, именно с акта неподчинения (Адам и Ева) человек встал на путь развития человеческой цивилизации, Фромм говорит:

Таким образом, акт неподчинения, акт свободы прямо связывается с началом человеческого мышления.

Фромм рассуждает о реформации и устройстве человеческого общество, именно в разрушении устроив средневекового общества и разрушительных последствий реформации, в человеке зародились новые иррациональные страхи, которые послужили основой для принятия новых иррациональных учений, –

В те времена, как и ныне, традиционные жизненные устои значительной части населения находились под угрозой вследствие революционных перемен в экономическом и социальном плане; средний класс, как и теперь, испытывал особенно сильный страх перед подавляющей мощью крупного капитала и монополий, и этот страх оказывал существенное влияние на дух и идеологию той части общества, которая находилась под угрозой, обостряя чувства одиночества и бессилия, присущие отдельно взятым людям.

……

Но хотя человек не был свободен в современном смысле, он не был при этом ни одинок, ни изолирован. Занимая определенное, неизменное и бесспорное место в социальном мире с самого момента рождения, человек был закреплен в какой-то структурированной общности; его жизнь была с самого начала наполнена смыслом, что не оставляло места сомнениям, они и не возникали.

Дальше Фромм говорит о том, что именно Лютер (Лютер, Мартин, – идеолог реформации церкви) в своем учении о необходимости верить себя в руки «божией воли» зародил основу для иррациональных, деструктивных сил, для «новых церквей», большевизма, фашизма и прочих сил. Которые вслед за Лютером, призывали людей, передать свою индивидуальность, свою волю, в руки отдельных «просвещенных» людей, партий.

Решение Лютера – это сегодняшнее решение очень многих людей, хотя они мыслят не в богословских терминах: уверенность достигается отказом от своей изолированной личности, превращением себя в орудие могущественной внешней силы.

….

«Вера» Лютера состояла в убеждении, что любовь дается ценой отказа от собственной воли; это решение имеет много общего с принципом полного подчинения индивида государству или вождю.

 

Развиваю свою идею критики реформации, Фромм добавляет иные предпосылки, заложенные реформацией, послужившие основой для «бегства» от свободы:

  1. То, что мы отметили выше, передача индивидуумом своей воле высшей силе, – в последствии партии, фюреру, вождю.
  2. Идея неравенства людей. На тех, кто будет спасен и тех, кто не будет спасен высшей силой (у Фромма, это часть про кальвинизм).
  3. Стремление к непрерывному усилию, которое само по себе иррационально, не является условием для спасения души, но является необходимостью, чтобы узнать свое предназначение.

В кальвинистской доктрине предопределения есть одна сторона, которую необходимо отметить особо, поскольку эта идея была поднята на щит в идеологии нацизма. Это – принцип прирожденного неравенства людей. Для Кальвина существовали две категории людей: те, что будут спасены, и те, которым предназначено вечное проклятие. Поскольку эта судьба назначена еще до рождения, никто не в состоянии ее изменить, что бы он ни делал в течение своей жизни.

….

Из этого рассуждения видно, что стремление к непрерывному усилию, неустанной работе отнюдь не противоречит принципиальному убеждению в бессилии человека, а, напротив, является психологическим результатом этого убеждения. Таким образом, усилия и работа приобрели совершенно иррациональный характер. Они не могут изменить судьбу, предначертанную богом, не зависящую ни от каких усилий человека, а служат лишь средством заранее узнать эту предначертанную судьбу. В то же время лихорадочная деятельность помогает справиться с невыносимым ощущением беспомощности.

Вслед за Реформацией, и тех проблем, которые она вызвала, Фромм прослеживая в своей работе процесс преломления «непрерывного усилия» с экономическим развитие общества, результатам которого стал капитализм, который вместе с своим развитием принес два обстоятельства, а именно:

  1. Освободил от традиционных уз, дал свободу к действию.
  2. Изолировал индивида, сделал одиноким

Одним словом, капитализм не только освободил человека от традиционных уз, но и внес громадный вклад в развитие позитивной свободы, в развитие активной, критической и ответственной личности.

Другая состоит в том, что капитализм сделал индивида еще более одиноким, изолированным, подверженным чувству ничтожности и бессилия.

Также Фромм, отмечает, что и человек в эпоху капитализма, превратился в товар:

Два пути бегства от свободы,

Для господства «Зла» потребовались определённые условия, в том числе экономические, так финансовый кризис, который затронул все страны мира, а особенно индустриальное развитие, привел к бедности, тем самым еще более ослабив волю людей к саморазвитию. Весь мир боролся с последствиями экономического кризиса, всякого рода радикальные движения появились повсюду, в том числе в США и Англии, но из-за сильного традиционного общества в этих странах, деструктивные идеологии не получили развития. В то время, в таких странах, как Италия, Германия «новые церкви» смогли найти свою «паству».

Инфляция в Германии в 1923 году и кризис в США в 1929-м усилили чувство неуверенности, разбили у громадного большинства надежду преуспеть за счет собственных усилий и традиционную веру в свои неограниченные возможности.

Два пути «бегства от свободы»:

  1. Для тоталитарных, авторитарных обществах – подчинение вождю, партии
  2. Для демократических, превращение в роботов, выполняющих функцию существования в системе

Главные пути, по которым происходит бегство от свободы, – это подчинение вождю, как в фашистских странах, и вынужденная конформизация, преобладающая в нашей демократии.

Два пути развития человека «бегство» или «позитивное развитие»

Когда нарушены связи, дававшие человеку уверенность, когда индивид противостоит миру вокруг себя как чему-то совершенно чуждому, когда ему необходимо преодолеть невыносимое чувство бессилия и одиночества, перед ним открываются два пути. Один путь ведет его к «позитивной» свободе; он может спонтанно связать себя с миром через любовь и труд, через подлинное проявление своих чувственных, интеллектуальных и эмоциональных способностей; таким образом он может вновь обрести единство с людьми, с миром и с самим собой, не отказываясь при этом от независимости и целостности своего собственного Я. Другой путь – это путь назад: отказ человека от свободы в попытке преодолеть свое одиночество, устранив разрыв, возникший между его личностью и окружающим миром. Этот второй путь никогда не возвращает человека в органическое единство с миром, в котором он пребывал раньше, пока не стал «индивидом», – ведь его отделенность уже необратима, – это попросту бегство из невыносимой ситуации, в которой он не может дальше жить.

Механизмы “бегства от свободы”

1. Авторитаризм, который проявляется в двух формах: садизм и мазохизм

Наиболее частые формы проявления мазохистских тенденций – это чувства собственной неполноценности, беспомощности, ничтожности. Анализ людей, испытывающих подобные чувства, показывает, что хотя сознательно они на это жалуются, хотят от этих чувств избавиться, в их подсознании существует какая-то сила, заставляющая их чувствовать себя неполноценными или незначительными. Эти чувства – не просто осознание своих действительных недостатков и слабостей (хотя обычная их рационализация состоит именно в этом); такие люди проявляют тенденцию принижать и ослаблять себя, отказываться от возможностей, открывающихся перед ними.

….

Кроме мазохистских тенденций, в том же типе характера всегда наблюдаются и прямо противоположные наклонности – садистские. Они проявляются сильнее или слабее, являются более или менее осознанными, но чтобы их вовсе не было – такого не бывает. Можно назвать три типа садистских тенденций, более или менее тесно связанных друг с другом. Первый тип – это стремление поставить других людей в зависимость от себя и приобрести полную и неограниченную власть над ними, превратить их в свои орудия, «лепить как глину». Второй тип – стремление не только иметь абсолютную власть над другими, но и эксплуатировать их, использовать и обкрадывать, так сказать, заглатывать все, что есть в них съедобного. Эта жажда может относиться не только к материальному достоянию, но и к моральным или интеллектуальным качествам, которыми обладает другой человек. Третий тип садистских тенденций состоит в стремлении причинять другим людям страдания или видеть, как они страдают.

И мазохистские, и садистские стремления помогают индивиду избавиться от невыносимого чувства одиночества и бессилия. .

 

2. Разрушительность

Фромм, выделяет еще один механизм “бегства от свободы” – разрушительность, которая направлена на разрушение объекта. Об этом он пишет ниже:

Мы уже упоминали, что садистско-мазохистские стремления необходимо отличать от разрушительности, хотя они по большей части бывают взаимосвязаны. Разрушительность отличается уже тем, что ее целью является не активный или пассивный симбиоз, а уничтожение, устранение объекта. Но корни у нее те же: бессилие и изоляция индивида.

… Фромм, продолжает

Разрушить мир – это последняя, отчаянная попытка не дать этому миру разрушить меня. Целью садизма является поглощение объекта, целью разрушительности – его устранение. Садизм стремится усилить одинокого индивида за счет его господства над другими, разрушительность – за счет ликвидации любой внешней угрозы.

….

Разрушительность – это результат непрожитой жизни. Индивидуальные или социальные условия, подавляющие жизнь, вызывают страсть к разрушению, наполняющую своего рода резервуар, откуда вытекают всевозможные разрушительные тенденции – по отношению к другим и к себе.

Размышляя над механизмами «бегства от свободы» Фромм, приходит к идее того, что мы «граждане» и «подданные» своих стран находимся под постоянным давлением внешних сил, которые заставляют нас отказываться от внутреннего Я, понижают наш уровень критического мышления, – и все это для того, чтобы человек легче встраивался в систему общественной жизни. Однако, с другой стороны, подобные механизмы ведут человека по пути потери собственного мнения и воли, они становится – внушаемыми.

Подавление критического мышления, как правило, начинается в раннем возрасте.

…..

На самом деле значительная часть наших желаний фактически навязана нам со стороны; нам удается убедить себя, что это мы приняли решение, в то время как на самом деле мы подстраиваемся под желания окружающих, гонимые страхом изоляции или даже более серьезных опасностей, угрожающих нашей жизни.

….

Замещение, подмена подлинных актов мышления, чувства и желания в конечном счете ведет к подмене подлинной личности псевдоличностью. Подлинное Я является создателем своих психических проявлений. Псевдо-Я лишь исполняет роль, предписанную ему со стороны, но делает это от своего имени. Человек может играть множество ролей и быть субъективно уверенным, что каждая из них – это он. На самом же деле человек разыгрывает каждую роль в соответствии со своими представлениями о том, чего от него ждут окружающие; и у многих людей, если не у большинства, подлинная личность полностью задушена псевдоличностью. Иногда во сне, в фантазиях или в состоянии опьянения может проявиться какая-то часть подлинного Я: чувства и мысли, не возникавшие уже много лет. Иногда это дурные мысли, которые человек подавляет потому, что боится или стыдится их. Иногда же это лучшее, что в нем есть, но оно тоже подавлено из-за боязни подвергнуться насмешкам или нападкам за эти чувства и мысли.

Психология нацизма

Макркс, говорил об экономических предпосылках всех проблем современного общества, Фрейд, а за ним и Фромм, говорят о том, что многие вопросы общественной жизни находятся в области иррационального мышления. Это то, что мы не подозреваем, то что находится в не зоны обычного прогноза – экономики, политики и прочего. Психология иррациональности отдельного индивидуума, перерождается в психологию иррациональности человеческого общества, социума. И подобное перерождение, особенно хорошо видно на примере развития нацистских движений во всем мире, после первой мировой войны в целом.

Нацизм – это экономическая и политическая проблема, но без учета психологических факторов невозможно понять, каким образом он приобрел власть над целым народом.

….

Гражданин Германии, как бы ни был он чужд принципам нацизма, должен был выбирать между одиночеством и чувством единства с Германией, и большинство выбрало единство. Во многих случаях люди, не имеющие ничего общего с нацизмом, защищают нацизм от критики иностранцев, потому что расценивают ее как нападки на Германию. Страх перед изоляцией и относительная слабость моральных принципов значительной части населения помогают любой партии завоевать его лояльность, стоит лишь этой партии захватить государственную власть.

 

В противоположность отрицательному или равнодушному отношению рабочего класса, либеральной и католической буржуазии низшие слои среднего класса (мелкие лавочники, ремесленники, служащие) восторженно приветствовали нацистскую идеологию.

….
В этой второй группе населения, составившей массовую опору нацистского движения, люди старшего поколения формировали более пассивный слой; их сыновья и дочери стали активными борцами. Нацистская идеология – дух слепого повиновения вождю, ненависть к расовым и политическим меньшинствам, жажда завоевания и господства, возвеличение немецкого народа и «нордической расы» – имела для них огромную эмоциональную притягательность. Именно это покорило их, превратило в пылких приверженцев нацизма и борцов за его дело.

У многих владельцев крупного капитала в Германии было желание, найти фигуру во власти, которая будет работать в их интересах. Военные контракты, рост экономики, все это помогло бы росту бизнеса. Гитлер, казался именно такой фигурой, которая сможет централизовать экономику и общества в интересах крупного бизнеса.

Привилегированные классы рассчитывали, что нацизм направит угрожавший им эмоциональный заряд в другое русло и в то же время поставит нацию на службу их собственным экономическим интересам. В целом их ожидания оправдались, хотя они и ошиблись в некоторых деталях. Гитлер и его бюрократия не стали таким орудием, которым круппы и тиссены могли бы командовать как хотели; им пришлось разделить свою власть с нацистской бюрократией, а в ряде случаев и подчиниться ей. Однако нацизм, принесший экономический ущерб всем остальным классам, заботливо опекал интересы наиболее мощных групп германской промышленности. Нацистская система – это «усовершенствованный» вариант довоенного германского империализма; нацисты продолжают дело павшей монархии.

В цитате ниже, Фромм расписывает свое видение того, почему Гитлер добился успеха в Германии

Гитлер оказался столь эффективным орудием потому, что в нем сочетались черты возмущенного и озлобленного мелкого буржуа, с которым низы среднего класса могли себя отождествлять эмоционально и социально, и черты ренегата, готового служить интересам германских промышленников и юнкеров. Сначала он выступал как мессия прежнего среднего класса: обещал уничтожить универсальные магазины, покончить с властью финансового капитала и т. д. Эти обещания общеизвестны, как и то, что они не были выполнены. Однако это оказалось несущественно. Нацизм никогда не имел настоящих политических или экономических принципов; единственный принцип нацизма – его радикальный оппортунизм. Существенно было то, что сотни тысяч мелких буржуа, которые при нормальном ходе событий имели очень мало шансов разбогатеть или добиться власти, в качестве членов нацистской бюрократии получили большой ломоть богатства и престижа, поскольку заставили высшие классы разделить с ними этот «пирог». Другие, не вошедшие в нацистский аппарат, получили работу, отнятую у евреев и политических противников, а остальные – хотя у них не прибавилось хлеба – приобрели «зрелища». Они получили эмоциональное удовлетворение от этих садистских спектаклей и от идеологии, наполнившей их чувством превосходства над остальным человечеством; и это удовлетворение может – хотя бы на время – компенсировать тот факт, что их жизнь стала беднее и в экономическом, и в культурном смысле.

Бедность, – опора Гитлера в его политики завивания мира, бедность заставляет людей отречься от себя, во имя «великой жертвы».

Гитлер прекрасно сознает, что его философия самоотречения и жертвенности предназначена для тех, кого экономическое положение лишает всякой возможности счастья. Ему не нужен такой общественный строй, где каждому было бы доступно личное счастье; он хочет эксплуатировать саму бедность масс, чтобы заставить их уверовать в его проповедь самопожертвования. Он совершенно открыто заявляет: «Мы обращаемся к огромной армии людей, которые так бедны, что их личное существование отнюдь не является наивысшим в мире богатством…»

В итоге, Фромм приходит к идее того, что свобода, это неотъемлемая часть развития человеческой индивидуальности. Каким бы не было сильным авторитарной, тоталитарное государство в его общественной структуре всегда будет «зерно» стремления к свободе. И это стремление «не иссушить», любой тоталитарный режим будет повержен в силу природной стихии, неотъемлемостью развития человека и свободы.

Бегство в симбиотическую зависимость может на какое-то время приглушить страдание, но не может его устранить. История человечества – это история растущей индивидуализации и вместе с тем. история растущей свободы. Стремление к свободе – не метафизическая сила, хотя законами природы его тоже не объяснить; оно является неизбежным результатом процессов индивидуализации и развития культуры. Авторитарные системы не могут ликвидировать основные условия, порождающие стремление к свободе; точно так же они не могут искоренить и стремление к свободе, вытекающее из этих условий.

Политико-правовые мысли в работе Эриха Фромма, Бегство от свободы
Политико-правовые мысли в работе Эриха Фромма, Бегство от свободы

Свобода и демократия

Изучив проблему тоталитарного общества Германии периода зарождения развития нацизма, Фромм переключается на проблемы современного демократического общества (книга 1941, но идеи актуальны и сейчас, а может и более актуальны чем во время жизни Фромма). Современное информационное общество создает общество, людей-автоматов, людей-роботов. Где люди, считают, что имеют мнение и знание по какому-либо вопросу, в то время, как на самом деле это знание, идея им внушена через систему рекламы, образования, общественных норм.

Мы гордимся тем, что нас не гнетет никакая внешняя власть, что мы свободны выражать свои мысли и чувства, и уверены, что эта свобода почти автоматически обеспечивает нам проявление индивидуальности. Но право выражать свои мысли имеет смысл только в том случае, если мы способны иметь собственные мысли; свобода от внешней власти становится прочным достоянием только в том случае, если внутренние психологические условия позволяют нам утвердить свою индивидуальность. Достигли ли мы этой цели?

Человеческая беспомощность, приводит людей к выбору, либо стать часть системы авторитарного типа, либо стать часть хорошо отлаженного механизма современного демократического общества.

Говоря о психологических результатах, мы показали, что эта беспомощность приводит либо к особому роду «бегства», характерному для авторитарной личности, либо к вынужденному конформизму, вследствие которого индивид превращается в робота, теряет себя, но при этом убежден, что он свободен и подвластен лишь собственной воле.

Фромм, описывает механизмам «бегства от свободы» современного общества:

Мы превратились в роботов, но живем под влиянием иллюзии, будто мы самостоятельные индивиды. Эта иллюзия помогает индивиду сохранять неосознанность его неуверенности, но на большее она не способна. В результате личность индивида ослабляется, так что неосознанное чувство бессилия и неуверенности не только сохраняется, но и крайне возрастает. Индивид живет в мире, с которым потерял все подлинные связи, в котором все и вся инструментализованы; и сам он стал частью машины, созданной его собственными руками. Он знает, каких мыслей, каких чувств, каких желаний ждут от него окружающие, и мыслит, чувствует и желает в соответствии с этими ожиданиями, утрачивая при этом свое Я, на котором только и может быть построена подлинная уверенность свободного человека.

Фромм, описывает поведение человека – робота, в этом описании, мы можем увидеть себя: 

Психологический робот живет лишь биологически, эмоционально он мертв; он двигается, как живой, но тем временем жизнь его, словно песок, уходит сквозь пальцы. Современный человек изображает удовлетворение и оптимизм, но в глубине души он несчастен, почти на грани отчаяния. Он судорожно цепляется за все индивидуальное, он хочет быть «не таким, как все», ведь нет лучшей рекомендации для чего бы то ни было, чем слова «это что-то особенное». Нам сообщают имя железнодорожного кассира, у которого мы покупаем билет; сумки, игральные карты и портативные приемники «персонализованы» инициалами их владельцев. Все это свидетельствует о жажде «особенного», но это, пожалуй, последние остатки индивидуальности. Современный человек изголодался по жизни, но поскольку он робот, жизнь не может означать для него спонтанную деятельность, поэтому он довольствуется любыми суррогатами возбуждения: пьянством, спортом или переживанием чужих и вымышленных страстей на экране.

Уже в 1941 году, Фромм говорил об опасности для демократии, опасности появления возможности прихода к власти популистов, которые могут нести такие же разрушительные идеи, как и нацисты Германии.

 Отчаяние людей-роботов – питательная среда для политических целей фашизма.

….

Роботизация индивида в современном обществе усугубила беспомощность и неуверенность среднего человека. Поэтому он готов подчиниться новой власти, предлагающей ему уверенность и избавление от сомнений.

Фромм, пишет кто такой свободный человек и кто, тот самый «керпичик» современного позитивного общества свободных людей:

Мы полагаем, что реализация своего Я достигается не только усилиями мышления, но и путем активного проявления всех его эмоциональных возможностей. Эти возможности есть в каждом человеке, но они становятся реальными лишь в той мере, в какой они проявляются. Иными словами, позитивная свобода состоит в спонтанной активности всей целостной личности человека.

…..

Почему же спонтанная деятельность решает проблему свободы? Мы уже говорили, что негативная свобода превращает индивида в изолированное существо – слабое и запуганное, – чье отношение к миру определяется отчужденностью и недоверием. Спонтанная активность – это единственный способ, которым человек может преодолеть страх одиночества, не отказываясь от полноты своего Я, ибо спонтанная реализация его сущности снова объединяет его с миром – с людьми, природой и самим собой. Главная, важнейшая составная часть такой спонтанности – это любовь, но не растворение своего Я в другом человеке и не обладание другим человеком. Любовь должна быть добровольным союзом с ним, на основе сохранения собственной личности. Именно в этой полярности и заключается динамический характер любви: она вырастает из стремления преодолеть отдельность и ведет к единению, но не уничтожает индивидуальность. Другая составная часть спонтанности – труд. Но не вынужденная деятельность с целью избавиться от одиночества и не такое воздействие на природу, при котором человек, с одной стороны, господствует над нею, а с другой – преклоняется перед ней и порабощается продуктами собственного труда. Труд должен быть творчеством, соединяющим человека с природой в акте творения. Что справедливо в отношении любви и труда, справедливо и в отношении всех спонтанных действий, будь то чувственное наслаждение или участие в политической жизни общества. Спонтанность, утверждая индивидуальность личности, в то же время соединяет ее с людьми и природой. Основное противоречие, присущее свободе, – рождение индивидуальности и боль одиночества – разрешается спонтанностью всей жизни человека.

И так, что такое демократия и что такое фашизм, – определение от Фромма:

Демократияэто система, создающая экономические, политические и культурные условия для полного развития индивида. Фашизм – как бы он себя ни называл – это система, заставляющая индивида подчиняться внешним целям и ослабляющая развитие его подлинной индивидуальности.

от Janberg